 |
|
| Начало \ Именной указатель \ Анненский и Достоевский | |
|
Открытие: 1.10.2008 |
Обновление: 20.03.2026 |
|
|
|
| Начало \ Именной указатель \ Анненский и Достоевский | |
|
Открытие: 1.10.2008 |
Обновление: 20.03.2026 |
|
АННЕНСКИЙ и ДОСТОЕВСКИЙ
|
||||||
 |
 |
 |
 |
 |
||
|
Рисунок К. А. Трутовского, 1847 г. [2] |
Фото 1864 г. |
Фото М. М. Панова, 1880 г. [3, форзац] |
Автопортрет, 1872-1875 г. [4] |
Портрет работы В. Г. Перова, 1872 г. [1] |
||
|
[2] Достоевская А. Г. Воспоминания. М.: "Правда", 1987. {3] Достоевский Ф. М. Собрание сочинений в двенадцати томах. Том I. М.: "Правда", 1982. {4] Рисунки русских писателей XVII - начала XX века. Альбом. Автор-составитель Р. В. Дуганов. М.: "Советская Россия", 1988.
Набор статей "Анненского о
Достоевском образует сложное единство, позволяющее говорить о
своеобразном отражении всего творчества Достоевского в критике
Анненского (особенно если учесть различные суждения о Достоевском в
статьях, посвященных другим писателям)."
"Достоевский до катастрофы":
"Виньетка на серой бумаге к "Двойнику"
Достоевского",
"Господин Прохарчин" (КО-1)
См. также сайты:
- о юбилейной
Пушкинской речи 1880 г. в
рецензии PDF
на кн.:
Сочинения Александра Сергеевича Пушкина.
Издание для народно-учебной библиотеки. Выпуск 1-й. Редакция,
предисловие и примечания Н. Бунакова.
Изд. редакции журнала "Русский начальный учитель" (Воспитание и
обучение. 1888. ? 7. Стлб. 266-267.
Подпись: И. А.).
Ф. М.
Достоевского
А. И. Червяков
относит, "наряду с Еврипидом, к главным для Анненского
интеллектуальным переживаниям":
Setchkarev.
P. 235-238; Червяков А. И. УКР I, с. 109. Кроме того см. в собрании по теме "Анненский и Достоевский":
Аникин А. Е.
Ахматова и
Анненский. О "петербургском аспекте темы. Ф. М. Достоевский в предметах коллекционирования
М. В. Чернов Источник текста: // Русский символизм и мировая культура: Сб. науч. тр. Вып. 2. / Под ред. Л. А. Сугай. М., 2004. С. 242-249. 242 'Читайте Достоевского, любите Достоевского, - если можете, а не можете, браните Достоевского, но читайте по-русски его и по возможности только его...'1, - призывал И.Ф. Анненский в письме к Е.М Мухиной от 5 июня 1905 года. Достоевский, бесспорно, был любимым писателем И.Ф. Анненского. Критик стремился как можно полнее и глубже изучить его творчество и посвятил писателю сравнительно много работ (кроме того, он несколько раз выступал перед публикой с речами о Достоевском). Иннокентий Федорович всецело отдавался работе над Достоевским, 'весь жар мысли' его уходил на Достоевского (из письма Анненского Е.М. Мухиной, 3 июля 1908 г. - КО, 479). Среди работ Анненского о Достоевском своей оригинальностью и неповторимостью выделяется одна статья, написанная примерно в 1905 году, - 'Виньетка на серой бумаге к 'Двойнику' Достоевского' Что это? Критический разбор? Или научный анализ произведения? Нет, это попытка Анненского 'впиться' в стиль автора с достаточно точным воспроизведением речевой структуры исследуемого текста. Кроме 'Виньетки' у Анненского был еще подобный опыт проникновения в стиль автора (посмотрите его 'Нос', посвященный одноименному произведению Н.В. Гоголя2). 'Анненский входит в материал, как актер - в образ, - пишет И.И. Подольская, - отсюда удивительные "перевоплощения" критика, то есть освоение им чужого творчества как своего, пережитого и выстраданного, отсюда же - в высшей степени свойственное Анненскому - воссоздание в статьях атмосферы произведения, о котором он пишет'3. 'Критик отчасти превращается в соавтора писателя'4. Итак, становясь соавтором, Анненский переставлял акценты в произведениях, менял композицию, вводил новых героев. Таким образом, из-под пера И. Анненского выходило совершенно новое произведение. Aнненский писал: '...не имеет никакого значения, кем рождена идея. Важно одно, что она родилась. Пусть ее воспримет и понесет дальше тот, кого она заразила. Он понесет ее в мир и будет развивать ее сам. Дальнейшая ее эволюция зависит только от того, насколько идея жизнеспособна' (КО, 522). Эта мысль характерна для Анненского и достаточно внятно выражает его позицию. 243 'Виньетка' начинается так: 'Колорит ноября. Колорит туманной, мозглой петербургской ночи. Только не теперь, а лет 50, а то и все 60 тому назад' (КО, 21). Тем самым критик сразу же переносит читателя в те далекие 40-е годы XIX века, когда Достоевский создавал своего 'Двойника'. Он вводит читателя в атмосферу Петербурга того времени. 'Кажется, Фонтанка <...> Прохожих совсем мало. Да кому и ходить-то в такую ночь?' (КО, 21). Начало статьи Анненского соответствует пятой главе 'Двойника' Достоевского: 'Ночь была ужасная - ноябрьская, мокрая, туманная, дождливая, снежливая <...>. Ни души не было ни вблизи, ни вдали, да казалось, что и быть не могло в такую пору и в такую погоду. Итак, один только господин Голядкин, один со своим отчаянием, трусил в это время по тротуару Фонтанки...'5 Анненский: 'Торопливые мелкие шаги... Человек небольшого роста, пожилой в енотах. Что-то вроде чиновника средней руки. Но отчего же он так бежит? Погони нет, но его только что выгнали из одного дома. И из какого еще? Ведь это был почти что его дом, от друга, от благодетеля выгнали...' (КО, 21). Итак, налицо перестановка событий произведения. Анненский пропускает первые четыре главы 'Двойника' и делает завязку своего уже произведения в том месте, где Голядкина выгоняют из дома Олсуфия Ивановича Берендеева, а точнее, уже выгнали, и он в отчаянии бродит по мокрым ночным улицам Петербурга. События же, предшествующие изгнанию Голядкина из дома Олсуфия Ивановича, Анненский описывает уже после. То есть композиция произведения приобретает совершенно новую форму. Анненский вспоминает о посещении Голядкиным магазинов, о его разговоре с доктором Крестьяном Ивановичем, о неудачной попытке Голядкина проникнуть в дом Олсуфия Ивановича, словом, все те приключения, которые Достоевский описал в первых четырех главах своей повести. Несчастия господина Голядкина Анненский пытается объяснить как расплату за его бунт. Бунт? Какой еще бунт? Разве такой человек, как Голядкин, может бунтовать? Понятно, что слово 'бунт' Анненский употребляет здесь в ироническом смысле. Обратимся к Достоевскому, к тому моменту, когда Голядкин беседует с доктором. 'Я человек простой, незатейливый, и блеска наружного нет во мне...' 'Человек я маленький'. 'Действую не втихомолку, а открыто, без хитростей'. 'Иду я прямо, открыто и без окольных путей, потому что их презираю и предоставляю это другим. Не стараюсь унизить тех, которые, может быть, нас с вами почище...Полуслов не люблю; мизерных двуличностей не жалую, клеветою и сплетней гнушаюсь. 244 Маску надеваю лишь в маскарад, а не хожу с нею перед людьми каждодневно'6. Голядкин любит спокойствие и избегает шума и суеты. 'Он тихую жизнь любит, ведомости почитать, стишонки какие-нибудь перебелить' (КО, 23) - словом, хотел быть 'самим по себе'. И.Ф. Анненский цепляется за эту фразу, которую господин Голядкин произносит чаще всего, и закручивает весь сюжет своего этюда вокруг нее, причем часто иронизирует. 'Оставьте его, господа, пожалуйста. Он вас не трогает, он сам по себе'. 'Пришел домой, сделал вицмундир - вот я и сам по себе. Кому до меня дело?' 'Вот лягу себе и один... сам по себе - Яков Петрович...' (КО, 23). Анненский заостряет наше внимание на этой фразе и как будто ставит ее в укор Якову Петровичу. Критик словно хочет сказать: 'Нет, Голядка, не быть тебе самому по себе. Хочешь прожить в тени, с краю? Не выйдет! Отныне ты будешь на виду, в самом центре'. Беда Голядкина в том, что он не был похож на других, потому что не хотел быть похожим на них. И тут действительно начинает казаться, что Голядкин бунтует, что он хочет встать над всеми остальными. 'Бунтовал - вот теперь и расплачивайся' (КО, 21). А расплачиваться господину Голядкину приходится не деньгами, нет, хуже - здоровьем, нервами. Как было отмечено выше, Анненский по-своему выстраивает события повести Он разрывает единый фрагмент - ноябрьская ночь после изгнания господина Голядкина и встреча его со своим 'двойником' - и вставляет между этими двумя событиями рассказ о том, как Яков Петрович провел день накануне его изгнания из дома Олсуфия Ивановича. С какой целью Анненский совершил такой ход? Но ведь он автор, 'Виньетка' - это его произведение, отраженное от 'Двойника', и он сам решает, что завязка, что кульминация, а что развязка. Интересно сравнить первую встречу Голядкина с собственным двойником у Достоевского и у Анненского. Как мы помним из повести, не обращая внимания на то, что на улице холодная ноябрьская ночь, Яков Петрович в отчаянии блуждал по городу, раздумывая о своей дальнейшей участи. И тут он внезапно встречает откуда-то взявшегося запоздалого прохожего. 'Кто его знает, этого запоздалого, - промелькнуло в голове господина Голядкина, - может окать, и он то же самое, может быть, он-то тут и самое главное дело, и недаром идет, а с целью идет, дорогу мою переходит и меня задевает'7. Голядкин как будто предчувствует, что этот случайный ночной прохожий несет в себе какое-то зло. Причем зло, направленное на самого Якова Петровича. Да разве ночью, да еще в такую 245 отвратительную погоду можно встретить доброго человека? Это не иначе, как жулик или вор. Да, так оно и есть. Ведь этот человек украл у несчастного господина Голядкина его имя. Имя, которым он так гордился: '...а все же вот не быть им никому Яковом Петровичем Голядкиным. Вот захоти, хоть разопнись, а не быть'8. И мало того, что имя украл, так и жизнь подпортил, словом, унизили, растоптали Якова Петровича. У Анненского же двойник появляется сначала в виде точки, от которой веет сильным холодом: 'Откуда это вдруг понесло таким холодом?.. Глядите, глядите... Что еще там такое? Точка... точка в тумане. Ну так что же, что точка? Да вот от нее-то, от точки этой, и веет холодом <...> Вот уж и не точка, а линия, вот фигура целая' (КО, 23). Опять же Яков Петрович чувствует что-то недоброе, что-то холодное. Точка, от которой веет холодом. А не точка ли это в конце жизни? И не холод ли это из той бездны, откуда никому нет выхода? У Анненского почти так и получается. Яков Петрович умирает, но умирает не физически, а морально. Он больше не существует для окружающего его общества. Его не хотят видеть, о нем не хотят ничего знать. 'Это тебе уж не Фонтанка. Это уж совсем другое, и не только другое, а именно то самое, чему конца нет, Голядкин. Началось, и нет тебе с этого часа поворотки' (КО, 23); '...кровь-то ведь уже отравлена.Это - твой недуг, Голядкин, это теперь то же, что ты' (КО, 24). Голядкин оказывается обреченным на вечные муки и страдания. 'Тащи, братец, другого на плечах, как намокшую шинель' (КО, 24). И расплачиваться за все бесчинства, совершенные Голядкиным-младшим, предстоит его 'старшему брату'. В XIX веке многое у Достоевского называли выдуманным, фантастическим. Писатель протестовал: 'Моя фантастичность реальней вашей реальности!..' И по ходу повести 'Двойник' он несколько раз обращает внимание читателя на то, что это произведение вполне реальное. Например: 'Обратимся лучше к господину Голядкину, единственному, истинному герою весьма правдивой повести нашей'9. После выхода в свет 'Бедных людей' и 'Двойника' Достоевского первым, кто увидел талант автора этих произведений, был В.Г. Белинский. В одной из статей, помещенной в 'Петербургском сборнике' 1846 года он писал: 'Преобладающий характер его (Достоевского - М.Ч.) таланта - юмор'. 'Только нравственно слепые и глухие не могут не видеть и не слышать в 'Двойнике' глубоко патетического, глубоко трагического колорита и тона; но... этот колорит и тон в 'Двойнике' спрягались, так сказать, за юмор, замаскировались им'10. 246 Мы действительно смеемся над Голядкиным, над его манерой говорить, над его поступками. Порой он выглядит так смешно, что кажется, будто мы читаем сатирический рассказ. Но, проникая в глубь души этого человека, влезая, так сказать, в его шкуру, мы убеждаемся, что судьба Якова Петровича проникнута глубоким трагизмом. 'Господа, это что-то ужасно похожее на жизнь пода, на самую настоящую жизнь' (КО, 24). Да, жизнь таких людей, как Голядкин - это трагедия. Ранний Достоевский был продолжателем гоголевских традиций - на это указывали многие критики XIX века, в том числе и В.Г. Белинский. 'Гоголь, - писал он, - <...> первый навел всех (и в этом его заслуга, которой подобной уже никому более не оказать) на эти забитые существования в нашей действительности'. Достоевский, по мнению критика, 'сам собою взял их в той же самой действительности': 'Во многих частностях обоих романов г. Достоевского ('Бедных людей' и 'Двойника') видно сильное влияние Гоголя, даже в обороте фразы...'11 В журнале 'Финский вестник' 1846 года Аполлон Григорьев выступил с рецензией на 'Петербургский сборник'. Главное место в ней уделено Ф. М. Достоевскому, которого А. Григорьев безоговорочно относит к гоголевскому направлению: 'В авторе на каждом шагу виден продолжатель, развитель Гоголя, хотя развитель самостоятельный и талантливый <...> автор анализирует явления иногда даже больше Гоголя'12. Отсюда можно сделать вывод, что Анненский не случайно помешает разбор произведений Достоевского после статьи о 'Носе' и 'Портрете' Гоголя. Он тоже видит нить, тянущуюся от Гоголя к Достоевскому. Анненскому была близка идея гуманистической защиты 'маленького человека'. Сострадание было одним из ключевых понятий в его этике и эстетике. Именно проблема 'маленького человека' определяет выбор Анненским объектов анализа среди произведений Достоевского. 'Его внимание привлекают прежде всего 'Двойник" и "Господин Прохарчин", преемственно связанные с идеей 'Носа''13 - пишет И. Корецкая. Однако вернемся назад, к заглавию. Почему Анненский назвал свою статью 'Виньеткой к "Двойнику" Достоевского'? Само слово виньетка, как мне кажется, говорит о том, что автор ставил перед собой стилизаторскую задачу. Он задумывал создать некий рисунок, сделать "фотографию" с исследуемого произведения. 247 И. Анненский считал, что понимание произведения есть его воссоздание - 'вторичный синтез'. Подобная идея восходит к теориям А.А. Потебни и Д.Н. Овсянико-Куликовского, трактовавшим восприятие как процесс, аналогичный творческому, но протекающий в обратном порядке. Поэтому, анализируя текст, Анненский стремился к реконструкции строя мысли и чувства писателя, к созданию своеобразного 'психологического комментария' (термин И. Корецкой). Комментируя 'Двойника' Достоевского, Анненский постоянно 'присутствует' в тексте. Мы видим его, мы видим его отношение к тому или иному персонажу. Анненский играет здесь роль 'кукловода'. Он управляет героями, он решает их судьбы. В этом смысле очень показательна речь самого автора. Она в большей степени эмоциональная. На это указывают соответствующие речевые обороты, оборванные фразы, а также большое количество вопросительных и восклицательных предложений. Речь Анненского-автора местами разговорная и даже фамильярная. Подобная речь неразрывно связана с сопереживанием критика с персонажами. Это сопереживание переходит в конце концов в своего рода имитацию их манеры говорить. Однако, как замечает И. Корецкая, воссоздание внутреннего облика персонажа, в данном случае Голядкина, не было самоцелью для Анненского. Раскрывая смысл произведения, критик шел к уяснению его общественной роли. Таковой подход был характерен для реалистической критики. Социальный гуманизм, обращенный к страдающему человеку - вот что становится для Анненского мерилом ценности художественного произведения. Борясь за этот критерий, Анненский радикально расходился с современной ему символистской критикой и приближался к критике демократической. Но в истории русской литературной критики Анненский, по традиции, занимает место среди критиков-символистов и прежде всего потому, что одним из первых пошел по пути превращения критики в род поэзии. Как отмечает Л.А. Сугай, в отличие от самых смелых критиков-символистов 'Анненский не просто вводил в критику отдельные художественные приемы, но саму критику превращал в произведение искусства, выступал как соавтор и соперник Гоголя'14 и, следует добавить, - Достоевского. 248 Примечания 1 Анненский И.Ф. Книги отражений. М, 1979. С. 460. Далее ссылки на данное издание даются в тексте в круглых скобках (КО) с указанием цитируемой страницы. 2 Автор опирается на методику анализа, предложенную впервые Л.А. Сугай. См: Сугай Л.А. 'Нос' Гоголя и 'Нос' Анненского // Сугай Л.А. Гоголь и символисты. М.. 1999. С. 187-207. 3 Подольская И.И. И. Анненский - критик // КО, 520. 4 Там же. 5 Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1972. Т. I. С. 138. 6 Там же. С. 117. 7 Там же. С. 140 (курсив мой - М.Ч.). 8 Там же. С. 152. 9 Там же (курсив мой - М. Ч.). 10 Белинский В.Г. Собр. соч.: В 9 т. М., 1982. Т. VIII. С. 128. 11 Тае же. С 129. 12 Цит. по: Летопись жизни и творчества Ф.М. Достоевского: В 3 т. СПб., 1993. Т. I. С 115. 13 Русская наука о литературе в конце XIX - начале XX века. М, 1982. С 231. 14 Сугай Л.А. Гоголь и символисты. С. 228.
|
||||||
| Начало \ Именной указатель \ Анненский и Достоевский |
При использовании материалов собрания просьба соблюдать
приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2026
Mail: vygranenko@mail.ru;
naumpri@gmail.com
