Начало \ Написано \ А.В. Лавров и Р.Д. Тименчик, "И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому"

Сокращения

Открытие: 15.08.2007      

Обновление: 20.01.2022

А. В. Лавров, Р. Д. Тименчик
И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому

письма     примечания     страница Р. Д. Тименчика

Источник текста: Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1976 год. Л., "Наука", 1978, с. 222-231.

Письма Иннокентия Федоровича Анненского (1856-1909)* к С. К. Маковскому, охватывающие последние, весьма насыщенные и драматические месяцы жизни поэта, посвящены в основном организации и выпуску первых номеров литературно-художественного журнала 'Аполлон'. Сергей Константинович Маковский (1877-1962), сын художника К. Е. Маковского, поэт и видный художественный критик, был главным инициатором и редактором этого издания.1 'Он был образован, с художественным вкусом и чутьем и одарен большой энергией', - писала о Маковском А. П. Остроумова-Лебедева.2 Известная и влиятельная фигура в художественной жизни начала XX в., Маковский вызывал разноречивые отзывы современников: 'Маковский - прямое порождение Петербурга, со всеми особенностями "петербургских" настроений' (А. Я. Головин);3 'Маковский, очень боящийся повседневной прессы и общественного мнения' (П. П. Вейнер)4 и 'Маковский - "абсолютно справедливый, чуткий и милый человек' (И. Я. Билибин).5 Определенная заслуга Маковского заключалась в том, что он одним из первых сумел оценить яркую и богатую индивидуальность Анненского и способствовал его вступлению в мир петербургской художественной интеллигенции.

Год рождения Анненского 1855. См. исследование А. В. Орлова в собрании.


Знакомство писателей состоялось в начале марта 1909 г.6 благодаря посредничеству Н. С. Гумилева.7 Тогда Маковский уже вынашивал замысел нового литературно-художественного издания. 24 ноября 1908 г. он писал А. Н. Бенуа: 'Ведь речь идет действительно о "нашем" будущем журнале. Между прочим - нравится ли Вам название сборника "Акрополь"? В прошлый вечер, после Вашего ухода, почему-то все решили, что лучше не придумаешь - звучит гордо и всю Грецию обнимает, без подчеркивания "Аполлона", современный лик которого в достаточной мере смутен, как оказалось, даже для создателей его'.8 Ко времени знакомства с Анненским Маковский уже имел дело с комплектованием задуманного издания. 'Новых стихов я сейчас не посылаю, потому что большая часть их появится в альманахе "Акрополь"', - сообщал Гумилев В. Я. Брюсову 26 февраля 1909 г.9 Однако впоследствии Маковский справедливо говорил: 'Вряд ли возник бы "Аполлон", не случись моей встречи с Иннокентием Федоровичем <...> я колебался долго. Не потому, что неясно представлял себе программу журнала, но потому, что недоставало мне опытного старшего советчика (признанного всеми 'ближайшими' в будущей редакции), чтобы придать авторитетность мне, только начинавшему тогда писателю, в трудной роли редактора и оградить меня от промахов'.10 Анненский с его глубоким духовным опытом, пристальным интересом к новейшим поэтическим веяниям, утончённым вкусом и удивительным даром общения оказался для Маковского и других будущих 'аполлоновцев' поистине незаменимым соратником. И для самого Анненского организация нового журнала была счастливой возможностью выразить свое дарование и стать полноправным участником литературного процесса. Маковский, по его собственному признанию, после первой же встречи почувствовал, как самоотверженно готов был Анненский включиться в общее дело, как сочувственно отнесся он 'к талантливой молодости'.11

Первое организационное собрание 'Аполлона' состоялось 9 мая 1909 г. (см. письмо 1).12 Ему предшествовала совместная работа Маковского и Анненского по составлению программы будущего журнала. Черновые наброски Анненского, сохранившиеся в его архиве, являются, вероятно, самым первым, пробным опытом ее формулировки:

'Цель "Аполлона" давать выход росткам новой художественной мысли - в самом широком значении этого слова. Они уже начали теперь обозначаться, эти ростки, притом и не только в сфере самой упорной и высокомерной косности, но и в среде почти сплошного брожения и распада.

Мы хотели бы, разумеется, назвать нашим только жизнеспособное. Но не следует закрывать глаз на неизбежность ошибок. И так пусть это наше не раз окажется минутным и даже миражным. Мы глубоко убеждены в одном: доступ на страницы "Аполлона" найдет только подлинное искание Красоты, только серьезное отношение к задачам творчества.

Начало аполлонизма, т. е. принцип культуры - "выход в будущее через переработку прошлого", по нашему мнению, в одинаковой ме<ре> несовместимо с безоглядностью и с академизмом. Мы живем в будущем, но мы знаем, что прошлое в свою очередь тоже было когда-то будущим, что наше будущее станет когда-нибудь прошлым. Жизнь не дается без борьбы. У "Аполлона" тоже есть боевые задачи.

Мы будем бороться с порнографией, и прежде всего потому, что она посягает на одно из самых дорогих культурных приобретений - на вкус к изящному. Кроме того, порнография антилитературна и чаще всего свидетельствует об умственном убожестве тех, которые ее делают.

Не менее работы стрелам Аполлона будет и в среде всевозможных литературных фокусников: среди наивно или расчетливо придуманных "новых ощущений", шутовских эффектов, притязательных поз, тайнописей и прочих злоупотреблений личинами Искусства'.13

На основе проекта редакционной декларации, предложенного Анненским, Маковский подготовил собственный текст, включивший в переработанном и отшлифованном виде те соображения, которые Анненский считал определяющими в формулировке идейного кредо будущего журнала. 6 мая 1909 г. Маковский писал Анненскому: 'Посылаю Вам, кстати, мою предварительную редакцию оповещения о целях "Аполлона"; я старался слить Вашу записку с тем, что мне кажется необходимым добавить, при этом избегая обращения от "мы" для большей объективности тона. Впрочем, судите сами. Вычеркивайте немилосердно все, что покажется Вам не так и т. д.'.14 В существе своем вариант Маковского явился лишь выражением эстетических установок Анненского в жестких стилистических рамках программного манифеста:

'Основная цель "Аполлона" - уяснять и развивать назревающие стремления русского общества к стройному, сознательному, "аполлоническому" началу творчества. Оставаясь далёким от тенденции к "академизму", к школьной косности в какой бы то ни было области художнических достижений, давая выходы всем новым росткам художественной мысли в самом широком значении слова, редакция "Аполлона" хотела бы тем не менее называть своим только действительно жизнеспособное, только строгое и подлинное искание красоты, чуждое того бессильного брожения и распада, которые наблюдаются слишком часто в искусстве и литературе нашего времени. Лозунг журнала - "аполлонизм", т. е. принцип культуры, унаследованной всем европейским человечеством и претворенной в идеях гуманизма. Отсюда и боевые задачи "Аполлона": во имя будущего неизбежна борьба за культурное достояние. Отсюда и непримиримая вражда журнала с беспринципностью во всех сферах творчества: с порнографией, посягающей на литературность и вкус к прекрасному, со всякого рода фокусничеством - будь то выдуманное ощущение, фальшивый эффект, притязательная поза, тайнопись или иное злоупотребление личиною искусства'.15

Все основные положения, выдвинутые Анненским и Маковским, нашли отражение в редакционном 'вступлении' к первому номеру 'Аполлона', составленном при участии ближайших сотрудников журнала - Вячеслава Иванова и А. Н. Бенуа.16 Два заключительных абзаца при этом почти дословно повторяют формулировки Анненского в переложении Маковского. 'Вступление' развивает в целом основоположения, осмысленные Анненским: идею 'аполлонизма' - символа самоценного, свободного и 'стройного' творчества, опирающегося на живую традицию и 'законы культурной преемственности', установку на разрешение сугубо художественных задач, подвластных строгим требованиям эстетического вкуса и 'меры', стремление к искусству истинно 'жизнеспособному', направленному 'от разрозненных опытов - к закономерному мастерству, от расплывчатых эффектов - к стилю, к прекрасной форме и к животворящей мечте'.17

Обсуждение задач 'Аполлона' велось и в последующие месяцы, вплоть до комплектования ранней осенью первого номера журнала. Наряду с Анненским постоянным советчиком Маковского стал Вячеслав Иванов. Первоначально Маковский колебался в намерении пригласить Иванова, отстаивавшего религиозно-теургическую концепцию художественного творчества, в руководящее ядро 'Аполлона', который должен был, по единодушному мнению Маковского и Анненского, преследовать сугубо эстетические цели. 'Как удачно вышло, что не было Иванова, - писал Маковский Анненскому 12 мая, после первого организационного собрания. - А Вы еще хотели, чтобы он председательствовал! Нам нужно создать свою атмосферу, свое дружное и авторитетное credo, и пока оно действенно в Вашем лице, я верю абсолютно в наш успех'. В то же время Маковский не мог не считаться с литературным опытом Иванова и его огромным авторитетом в символистском кругу. 22 мая он посетил Анненского в Царском Селе вместе с Ивановым. 'Я предвижу интересный обмен идей с В. Ивановым <...>, - писал Маковский Анненскому 20 мая. - Мне бы очень хотелось, чтобы Вы очаровали и его, как всех будущих "аполлонистов". Он может быть чрезвычайно полезен: не правда ли? Весь петербургский молодой писательский мир с ним очень считается. Сделать его "своим" - было бы настоящим приобретением. Но своим в кавычках, разумеется'.18

5 августа при участии Вяч. Иванова и группы художников (А. Н. Бенуа, М. В. Добужинского, К. А. Сомова) состоялось второе организационное заседание редакции, после чего Маковский уже приступил к рассылке официальных приглашений.19 На этом заседании, ознаменовавшемся конфликтом между Анненским и А. Волынским (на которого первоначально возлагались надежды как на одного из 'идеологов' 'Аполлона'),20 продолжались дискуссии по программе журнала, которые нашли отражение не только в окончательном тексте 'вступления', но и в разделе 'Пчелы и осы Аполлона' - полуироническом 'скучном разговоре' о предмете и целях нового издания, составленном под руководством Маковского.21 Реплики 'профессора' восходят к высказываниям Анненского. Об этом свидетельствует беловой автограф его текста, соответствующий вступительным словам 'профессора':

'У этого Аполлона нет жрецов и никогда не будет святилища. С него довольно неба и смертных. Здесь именем бога освящается только портик, где просветы открыты всем лучам и плиты всем людям, да мастерская, куда пусть свободно входит всякий, кто желает и умеет работать на Аполлона. Иерархия? Да, но она будет определяться мнением мастерской о качестве работы, и только. Тайна? Но Ей довольно места и на острие твоего пера. Да как бы и там еще Ей не пришлось иногда делиться с Иронией, Тайне. Далеко с портала четкие, мерещутся мне и слова: "Аполлон улыбается не гордости мастера, а рвению ученика". Иннокентий Анненский'.22

Первый номер 'Аполлона' увидел свет 24 октября. На следующий день был устроен торжественный обед в честь его рождения. Однако Анненский своим выступлением превратил обед в чествование Маковского в связи с одновременно исполнившимся десятилетием его литературной деятельности.23

В первом номере 'Аполлона' были напечатаны 'Ледяной трилистник' Анненского и начало его статьи 'О современном лиризме' - обзора достижений 'новой поэзии'. Резонанс, вызванный этой статьей, доставил Анненскому немало неприятных переживаний. Присущий ей метод медитативных импровизаций, намеренная мимолетность, недосказанность оценок и характеристик, непривычная подача уже устоявшихся поэтических репутаций - все эти особенности статьи Анненского наглядно иллюстрировали его убеждение: '... для меня нет большего удовольствия, как увидеть иллюзорность вчерашнего верования'.24 Все это не нашло понимания даже в близкой к 'Аполлону' литературной среде. Маковский вспоминал, что статья ошеломила и раздражила многих писателей, увидевших в своеобразно-прихотливых, импрессионистических зарисовках Анненского только 'вызов и аффектацию', 'легкомысленное щегольство'.25 В частности, В. Кривич свидетельствовал: 'Ф. К. Сологуб совершенно неожиданно обиделся самым серьезным образом, причем обратил свою обиду почему-то главным образом на Маковского, заявив, что после такой статьи не исключена возможность даже вызова на дуэль и что он более в "Аполлоне" принимать участия не может. Эта активно задевшая самый журнал обида маститого поэта и была доводом написания отцом для оглашения в ближайшем номере "Аполлона" письма С. К. Маковскому <...>'.26

Открытое 'письмо в редакцию', в котором Анненский пытался разъяснить свои намерения, было помещено во втором номере 'Аполлона'. Отметив, что его статья 'порождает среди читателей "Аполлона", а также и его сотрудников немало недоумений',27 Анненский подчеркивал, что видел свою задачу в сущности 'строго аполлонической' и ставил целью 'рассмотреть нашу современную лирику лишь эстетически <...>, не считаясь с тем живым, требовательным настоящим, которого она является частью', т. е. 'по отношению к будущему, в связи с той перспективой, которая за ним открывается'.28 Маковский в редакционном примечании к письму поддержал Анненского, утверждая, что смысл недоразумения только в том, что 'наша публика (нужно ли говорить о прессе?) еще плохо воспринимает тон независимой, резко-индивидуальной критики'.29

Тем не менее Анненский, долго стоявший в литературе особняком и, вероятно, органически неспособный к злободневной полемике и журнальным битвам, пережил этот инцидент очень болезненно; Маковский вспоминал, что 'волнения этих нескольких недель ускорили ход сердечной болезни, которой он страдал давно'.30

Однако еще более неосторожным оказался поступок самого редактора: обещав напечатать во втором номере 'Аполлона' большой цикл стихов Анненского, Маковский в последний момент изменил свое решение. Поэт был этим глубоко уязвлён (см. письма 6, 7). Вскоре, 30 ноября, он скоропостижно скончался в Петербурге на подъезде Царскосельского вокзала от сердечного приступа.

И славы ждал, и славы не дождался,
Кто был предвестьем, предзнаменованьем
Всего, что с нами позже совершилось,
Всех пожалел, во всех вдохнул томленье -
И задохнулся...

- так писала о судьбе Анненского А. А. Ахматова.31 4 декабря в Царском Селе состоялись похороны на Казанском кладбище.

В третьем номере 'Аполлона' было помещено траурное извещение: '... не только сотрудника оплакиваем мы, а друга с душою отзывчивой, влюбленной во всё красивое, аристократически-нежной; мы потеряли одного из самых ярких современников, одного из лучших представителей русской культурности. Несомненно, русское общество когда-нибудь достойно оценит этого редко-даровитого и обаятельного человека'.32

Следующий выпуск 'Аполлона' положил начало тому посмертному культу Анненского, который журнал поддерживал па протяжении всех последующих лет своего существования. В нем были напечатаны четыре статьи, анализировавшие творческое наследие Анненского: 'Иннокентий Федорович Анненский как филолог-классик' Ф. Ф. Зелинского, 'Траурный эстетизм (И. Ф. Анненский-критик)' Г. И. Чулкова, 'И. Ф. Анненский - лирик' М. А. Волошина, 'О поэзии И. Ф. Анненского' Вяч. И. Иванова (в этой статье рассматривалась неизданная 'вакхическая драма' Анненского 'Фамира-кифарэд').33 В дальнейшем 'Аполлон' публиковал неизданные стихотворения и статьи Анненского, работы о его творчестве; 'Общество ревнителей художественного слова' отмечало день его памяти.34 Перед Анненским, как своим предшественником, преклонялись акмеисты, близкие к 'Аполлону'.

Письма Анненского публикуются по копиям, снятым с автографов, хранившихся в 1920-1930-х годах в архиве М. Л. Лозинского и впоследствии утраченных. Копии сохранились в бумагах А. А. Голубева, актера и заметного участника ряда литературно-художественных начинаний 1910-х годов (ИРЛИ, р. I, оп. 1, No 213). Аутентичность текста писем подтверждается сверкой с копиями, сделанными с того же оригинала А. В. Федоровым и хранящимися в его личном собрании.

письма     вверх

Примечания:

1 Краткие биографические сведения о С. К. Маковском и библиографию его основных работ см. в кн.: Валентин Серов в воспоминаниях, дневниках и переписке современников. Под ред. И. С. Зильберштейна и В. А. Самкова. Т. 2. Л., 1971, с. 402-403.

2 Остроумова-Лебедева А. П. Автобиографические записки, [т. I, II]. М., 1974, с. 410.

3 Александр Яковлевич Головин. Встречи и впечатления. Письма. Воспоминания о Головине. М.-Л., 1960, с. 99.

4 Вейнер П. П. 'Старые годы', их история и критика (1928). - ГРМ, ф. 117, No 190, л. 3об.

5 См. письмо к Л. Е. Чириковой от 21 октября 1918 г. в кн.: Иван Билибин. Статьи. Письма. Воспоминания о художнике. Л, 1970, с. 113.

6 4 марта 1909 г. в Царском Селе Маковский, М. А. Волошин, С. А. Ауслендер и П. П. Потемкин сделали записи в альбом В. И. Анненского-Кривича, сына Анненского (ЦГАЛИ, ф. 5, оп. 1, No 111, л. 55).

7 В 1903-1906 гг. Гумилев учился в царскосельской гимназии, директором которой был Анненский. По свидетельству Маковского, в 1909 г. Гумилев был у Анненских 'своим человеком' (Маковский С. Николай Гумилев по личным воспоминаниям. - Новый журнал, Нью-Йорк, 1964, кн. 77, с. 162).

8 ГРМ, ф. 157, No 1182.

9 ГБЛ, ф. 386, картон 84, No 20.

10 Маковский С. Портреты современников. Нью-Йорк, 1955, с. 252. Помимо мемуарного очерка об Анненском, вошедшего в эту книгу, Маковский написал статью 'Иннокентий Анненский - критик', которая вошла в его книгу 'На Парнасе "Серебряного века"' (Мюнхен, 1962, с. 123-142).

11 Сближение Анненского с литературной молодежью обсуждалось при его жизни широкой прессой. В. П. Буренин, например, назвал Анненского в своих 'Критических очерках' 'одним из старых бедламцев, обратившихся в детство' (Новое время, 1909, No 12082). Характерно свидетельство друга Анненского Б. В. Варнеке: '...у людей, далеких его сердцу, он не любил печататься' (ЖМНП, 1910, No 3, отд. IV, с. 43).

12 К этому времени уже были сделаны предварительные шаги по организации журнала и привлечению авторов. '"Аполлон" открыл редакцию и контору и дал мне денег, т<ак> ч<то> это не одно мифотворчество, - сообщал 5 мая С. А. Ауслендер М. А. Кузмину. - На днях будет торжественное собрание сотрудников' (ГПБ, ф. 124, No 227). Сохранились сделанные на этом 'торжественном собрании' беглые карандашные записи К. А. Сюннерберга (на обороте письма к нему С. К. Маковского от 4 мая 1909 г. - приглашения на собрание), из которых выясняется картина предварительного распределения тем для будущего журнала между авторами: 'Анненский - совр<еменная> поэзия. Волынский - путь лит<ерату>ры <за> посл<едние> 15 лет. Бенуа - танец. Волош<ин> - возм<ожные> пути театра. Маковск<ий> - монумент<альная> живопись. Браудо - спор между Фебом и Паном (музыка)' (ИРЛИ, ф. 474, No 186). Таким образом, на первом собрании 'Аполлона' Анненским была заявлена тема его будущей статьи 'О современном лиризме'. Эта тема возникала и в предварительных беседах. 'При одном из обсуждений с Маковским и Волошиным первых шагов зарождавшегося "Аполлона" (дело происходило у нас в Царском за обедом) между прочим много говорилось о современной лирике, ее представителях, ее путях, вехах, достижениях и возможностях, и отец предложил, что он даст по этому поводу обширную статью. Статья, которая выяснила бы т<ак> с<казать> "оù nous en somme" (что у нас в итоге, - Ред.) в эти дни пестрых цветений, не подведенных итогов', - писал поэт и беллетрист Валентин Иннокентьевич Анненский (псевдоним - В. Кривич; 1880-1936) в своих мемуарах (Кривич В. И. Иннокентий Анненский. (Страницы и строки воспоминаний сына). - ЦГАЛИ, ф. 5, оп. 1, No 50, л. 28).

13 ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, No 186, л. 1-1об. Многочисленные варианты текста, отвергнутые Анненским, здесь не воспроизводятся. Также приводится в Письмах II, с. 310-311, см. страницу "Аполлона".

14 ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, No 347. Анненский полностью одобрил вариант Маковского. Принципы, которыми Анненский руководствовался в таких ситуациях, излагает с его слов Т. А. Богданович: '...не имеет никакого значения, как рождена и вскормлена идея. Важно одно, что она родилась. Пусть ее воспримет и понесет дальше тот, кого она как-то затронула и заразила. Он понесет ее в мир и будет развивать ее сам. Важно одно, что в мире родилась творческая идея. Кто был ее отцом, совершенно неважно. Дальнейшая ее эволюция зависит только от того, насколько идея жизнеспособна' (Богданович Т. А. Повесть о моей жизни. - ГБЛ, ф. 218, No 383, л. 315).

15 ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, No 347. Более полно в Письмах II, с. 311-312, см. страницу "Аполлона".

16 6 августа 1909 г. Маковский писал Анненскому: 'Я <...> очень рад, что Волынский отказался участвовать во "вступлении". Наш квартет (я считаю Бенуа и Вяч. Иванова) будет только стройнее' (ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, No 347). Незадолго перед тем было объявлено, что отделом критики в 'Аполлоне' будут заведовать Анненский и А. Л. Волынский (см.: Новый день, 1909, No 2, 27 июля, с. 4). В своих мемуарах В. Пяст в связи с этим приводит остроту Ю. Н. Верховского: 'Что общего <...> между Волынский и Анненский? - Только кий' (Пяст В. Встречи. М., 'Федерация', 1929, с. 142). См. фрагменты воспоминаний В. Пяста в собрании.

17 А, 1909, No 1, октябрь, отд. I, с. 3-4. Принципиальная особенность выработанных журналом идей 'аполлонизма', отличающаяся от других опытов программного самоопределения 'нового искусства', сразу сделалась предметом обсуждения. Ср.: '"Аполлон"' есть прежде всего реакция против Достоевского и его катастрофического, предельного духа. Дух этот был и в "Мире искусства" (в литературной части), и в "Новом пути", и в "Вопросах жизни", отчасти в "Весах". "Аполлон" не хочет достоевщины, чужд максимализма, отворачивается от бездн ницшеанства и декадентства' (Утро России, 1910, 27 февраля).

18 ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, No 347. В дальнейшем между Маковским и Вяч. Ивановым возникали существенные расхождения в определении теоретической позиции и конкретной литературной тактики 'Аполлона'. См. письма Маковского к Вяч. Иванову от 2 февраля 1910 г. (ГБЛ, ф. 109) и Е. А. Зноско-Боровскому от 3 февраля 1910 г. (ГПБ, ф. 124, No 2645).

19 6 августа Маковский отправил приглашение в 'Аполлон' Ф. Сологубу (ИРЛИ, ф. 289, оп. 3, No 435), 7 августа - И. А. Бунину (ЦГАЛИ, ф. 44, оп. 1, No 149), 24 августа - В. Я. Брюсову: 'Из всех современных поэтов Вы, конечно, наиболее дороги нам (пишу от имени редакции)' (ГБЛ, ф. 386, карт. 93, No 29). 8 августа Маковский сообщал К. Чуковскому, что 'со всех сторон поступают запросы и рукописи' (ГБЛ, ф. 620). В письме к Бунину от 23 августа Маковский перечислил уже приглашенных в 'Аполлон' прозаиков; Ф. Сологуба, Б. К. Зайцева, О. Дымова, С. А. Ауслендера, Г. И. Чулкова, Б. А. Садовского, А. М. Ремизова ('Как видите, избранников "Аполлона" - немного' - ЦГАЛИ, ф. 44, оп. 1, No 149). Рассказ 'на историческую тему' обещал журналу Л. Н. Андреев (см. письмо Маковского к Андрееву от 19 сентября 1909 г.: ЦГАЛИ, ф. 11, оп. 1, No 144). Сам Анненский предложил участвовать в журнале О. Форш (см. письмо О. Д. Форш к Анненскому от 23 августа 1909 г.; ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, No 376).

20 'He ожидал я, что Вы придадите такое значение "выпаду" Волынского, - писал Маковский 15 августа А. Н. Бенуа. - Ведь этот выпад, разумеется, носил личный характер - в том смысле, что Ак<им> Льв<ович> не любит соглашаться с мнением Анненского. Это его своеобразная "ревнивость"' (ГРМ, ф. 137, No 1182). Выступления Волынского на редакционных собраниях были направлены не только против Анненского, но и вообще против 'декадентской порчи', которой, по его мнению, были подвержены все сотрудники журнала. 2 октября 1909 г. <точнее 2 сентября, см. прим. 7 к письму Маковского к Вяч. И. Иванову от 2 февраля 1910 г.> Волынский писал Маковскому: 'Что же касается вопроса о ближайшем моем участии в редактировании "Аполлона", то я должен окончательно просить Вас не рассчитывать на меня в этом отношении. Мои впечатления последних дней, атмосфера, собравшаяся уже вокруг "Аполлона", сама постановка всего дела, не совсем литературная, малоидейная и во всяком случае не гармонирующая с некоторыми моими заветными убеждениями, заставляют меня стать в выжидательное положение. Пока же я могу быть только Вашим случайным сотрудником и должен воздержаться от статьи принципиального характера, в особенности предназначенной служить выражением редакционного profession de foi' (ГПБ, ф. 124, No 979). В конце 1909 г. Волынский покинул 'Аполлон', и вследствие этого редакция лишилась материальной поддержки со стороны Ефронов. В дальнейшем Маковский мог опираться только на финансовую помощь М. К. Ушкова (Маковский С. На Парнасе 'Серебряного века', с. 197-198).

21 А, 1909, No 1, отд. I, с. 79-84.

22 ИРЛИ, р. I, оп. 1, No 122. Черновые варианты этого текста сохранились в ЦГАЛИ (ф. 6, оп. 1, No 186, л. 2-8); среди них набросок, вошедший в 'Пчелы и осы Аполлона' в видоизмененном виде: 'Мы задумали делать большое и общее дело. Братское. Это не наш портик, но и не ваш. Это - портик храма. И потому он - ничей, хотя и святится именем Аполлона, но широко открыты его ступени для всех, кто, подобно нам, согласен быть не жрецом, а только верующим и работником' (л. 5). 6 августа Маковский писал Анненскому: 'Итак решено - Вы немного расширите Ваш вступительный "парадокс" и пришлете мне' (ЦГАЛИ, ф. 6, од. 1, No 347). Что касается других участников 'разговора', то в репликах 'философа' угадывается Вяч. Иванов. Возможно, 'Пчелы и осы' подразумеваются в дневниковой записи Иванова о беседе с Маковским 24 августа: '...я набросал потом проект того, что придумал во время скучноватых толков' (Иванов Вяч. Собр. соч., т. II. Брюссель, 1974, с. 795). 'Любитель литературы', сводящий различные мнения к общему выводу, - по всей вероятности, маска самого Маковского. Обсуждение 'Пчел и ос Аполлона' состоялось в редакции 12 сентября 1909 г. (см. повестку Анненскому: ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, No 393, л. 4). Главная роль в создании масок и подготовке окончательного текста принадлежала М. А. Кузмину. 'С нетерпением жду "Пчел и ос", - писал ему Маковский 16 сентября. - Пожалуйста, пришлите - как можно скорее, пусть - в самом эскизном виде. Дело в том, что придется многое вставить (отдельных мыслей, колких замечаний и т. д.) в разговор созданных Вами действующих лиц, - а потом уже Вы снова получите рукопись для окончательной редакции' (ГПБ, ф. 124, No 2646).

23 Помимо Маковского (На Парнасе 'Серебряного века', с. 141), это чествование вспоминает и И. фон Гюнтер (Guenther Johannes, von. Ein Leben im Ostwind. Zwischen Petersburg und München. Erinnerungen. München, 1969, S. 283-284).

24 См. письмо Анненского к С. А. Соколову (Кречетову) от 11 октября 1906 г.: ГБЛ, ф. 409, карт. 1, ? 3.

25 См.: Маковский С. Портреты современников, с. 224. В печати с насмешливыми отзывами о статье Анненского выступили В. П. Буренин ('Критические очерки'. - Новое время, 1909, No 12082), А. Т. Аверченко ('Петербургский Аполлон'. - Одесские новости, 1909, No 7978, 26 ноября). См. также письмо А. К. Лядова к А. В. Оссовскому от 29 октября 1909 г., пародирующее статью 'О современном лиризме' (Русская музыкальная газета, 1916, 13 марта, с. 238-239). А. Волынский, ознакомившийся со статьей еще в рукописи, остался полностью невосприимчивым к критическому методу Анненского (см. письмо от 2 сентября 1909 г. к Маковскому: ГПБ, ф. 124, ? 979). Статья 'О современном лиризме' не вызвала сочувствия и у Вяч. Иванова (письмо Маковского к Иванову от 2 февраля 1910 г.; ГБЛ, ф. 109). Ср. свидетельство М. А. Волошина в письме к Анненскому (по-видимому, от 6 ноября 1909 г.): 'Я только что вернулся с великой при в редакции Аполлона <...> Статья Ваша многих заставила сердиться. Это безусловный успех' (ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, No 307).

26 Кривич В. И. Иннокентий Анненский. (Страницы и строки воспоминаний сына), л. 28 об. В статье 'О современном лиризме' Анненский дал развернутый 'литературный портрет' Ф. Сологуба (А, 1909, No 1, октябрь, отд. I, с. 32-42).

27 В черновой редакции письма сказано: 'Я слышу со всех сторон упреки по адресу редакции "Аполлона" за напечатание моей статьи "О современном лиризме"' (ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, No 285).

28 А, 1909, No 2, ноябрь, отд. 11, с. 34. Следует отметить, что в статье 'О современном лиризме' Анненский коснулся и поэтического творчества Маковского - его 'Собрания стихов' (СПб., 1905): отметив 'заметный успех' этой первой книги, он попытался разгадать, почему Маковский прекратил писать стихи, и остановился на предположении, что 'этот иронический натуралист - кто бы это подумал про Маковского? - положил перо, признав себя не в силах примирить свой безмолвный рай с тем самым городом, в котором с такой радостью он купает свою жизнь'; Анненский намекает здесь на общественно-культурную деятельность Маковского (А, 1909, No 2, ноябрь, отд. I, с. 12-13).

29 А, 1909, No 2, ноябрь, отд. II, с. 34.

30 Маковский С. Портреты современников, с. 224.

31 Стихотворение 'Учитель' (1945), посвященное 'памяти Иннокентия Анненского' (Ахматова Анна. Стихотворения и поэмы. Л., 1976 (Б-ка Поэта. Большая серия), с. 208, 346, 406 (комментарий В. М. Жирмунского)). В 1930-е годы Ахматова написала основанную на материале ниже публикуемых писем статью 'Последняя трагедия Анненского', названную ею в позднейшем списке утраченных произведений (ГПБ, ф. 1073).

32 А, 1909, No 3, декабрь, вклейка между отд. II и III.

33 Там же, 1910, ? 4, январь, отд. II, с. 1-24. Драму 'Фамира-кифарэд' Анненский читал у себя в Царском Селе в присутствии Маковского. 18 декабря 1909 г. состоялось ее чтение на заседании 'Общества ревнителей художественного слова' (см. письма Е. А. Зноско-Боровского к В. И. Анненскому-Кривичу от 14 и 21 декабря 1909 г.;. ЦГАЛИ, ф. 5, оп. 2, No 5).

вверх

 

Начало \ Написано \ А.В. Лавров и Р.Д. Тименчик, "И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому"

Сокращения


При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005
-2022
Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования